Надя Дорофеева: «У меня проснулся материнский инстинкт»

530

Надя Дорофеева 21 апреля, отпраздновала День рождения! Наде исполнилось 29 лет.

Популярная певица и судья «Голос. Діти» дала откровенное интервью, в котором рассказала о своем детстве, отношениях с двумя отцами, о начале карьеры в Москве и участии в «Американском шансе», о бывших парнях и невероятной истории любви со своим теперешним мужем Владимиром Дантесом, о ревности и доверии в браке, «Танцах со звездами» и, конечно же, о детях.

Из раннего детства у меня сохранилось совсем немного воспоминаний. Как-­то раз, года в три, когда мы с родителями отдыхали в Евпатории, я потерялась. Когда меня наконец нашли, мама крепко обняла и все повторяла: «Куда же ты делась?» А я спокойно ответила: «Я ушла куда глаза глядят». Так и сказала, дословно. Еще я помню, как мой дядя купал меня, совсем крошкой, в ванне. Тогда, выйдя из воды и взяв полотенце, я по-­взрослому попросила: «Дядя Миша, отвернитесь!»

Хорошо помню семейные дни рождения. Каждый праздник мы превращали в импровизированный концерт. Все готовили свои номера, в том числе гости. Ни у мамы, ни у папы особых вокальных данных нет – пели как умели, и это было весело. Самым ярким моим выступлением, номером на бис, была песня из фильма «Бриллиантовая рука» – пародийное танго «Помоги мне». Я выходила петь в купальнике с изображением Покахонтас и халатике, а в конце сбрасывала его и кричала: «Не виноватая я, он сам пришел!» Вы бы слышали, какие аплодисменты я срывала!

С мамой, 1990 г.

Я любила петь перед зеркалом, держа в руке вместо микрофона баллон лака для волос. Воображала, что снимаюсь в клипе. И всегда знала, что стану артисткой. Мама в детстве и юности мечтала стать актрисой, поступить в театральный, но ее не поддержала ее мама, моя бабушка. В то время считалось, что нужно «получить серьезную профессию». И мама стала врачом-­стоматологом, но в итоге осталась с ощущением, что предала свою мечту. Мне кажется, она до сих пор немного обижена на бабушку за это и уж точно не хотела для меня такой участи.

Помню, она беседовала со мной о том, как правильно выбрать свое дело. Я теперь часто повторяю мамины слова своим друзьям и их детям: «В жизни нужно сделать два правильных выбора: это любимый человек и работа. Нельзя выходить замуж по расчету и выбирать профессию просто потому, что твои родители хотят тебя видеть, к примеру, врачом или учителем. Нужно заниматься только тем, что безумно любишь, иначе каждое утро будешь просыпаться с мыслью: «О боже, опять туда идти…»

Мама ни в чем меня не ущемляла и всегда побуждала заниматься тем, что я люблю. Они с папой увидели, что я обожаю танцевать, и отдали меня в хореографический кружок. Запела – отправили учиться вокалу. Развивали то, что у меня получалось.

Танцевальный кружок в шесть лет оказался не слишком удачной затеей. За год занятий мы подготовили один танец, причем я играла роль… жердочки в заборе. После нашего показательного выступления для родителей мама спросила: «Тебе понравилось быть забором?» Я сказала: «Нет, мама, я хочу быть солисткой!» И мы ушли из этого кружка. Позже я год занималась бальными танцами, но все­таки это было не совсем мое. А уроки эстрадного вокала я начала брать лет в десять.

А как к этим вашим затеям относился папа? Он ведь у вас военный, человек строгих правил… И тут двенадцатилетняя дочка поет на сцене ночного клуба!

Да, папа Леша – военный, но, если точнее, он отчим. Бывает так, что отчим как отец лучше, чем биологический. Они с мамой стали жить вместе, когда мне было три года. А с папой Вовой я общалась регулярно, так что никогда не чувствовала себя обделенной вниманием, наоборот, хвасталась в школе, что у меня два папы.

Папа Вова был следователем, причем очень опытным, талантливым, с целым набором благодарностей и наград. Наверное, именно его работа и стала причиной разрыва родителей: он уходил рано утром, приходил поздно, случалось, что и не ночевал дома. Мама поняла, что ребенок остается фактически без отца, и решила развестись.

Папа Леша – прапорщик и, как все военные, рано ушел на пенсию. Фактически он меня и воспитывал – отвозил в школу, забирал с уроков, водил в разные кружки и музыкальную школу. Пока я играла гаммы и разучивала фортепианные пьесы, он читал в библиотеке неподалеку. Кстати, именно папа Леша настоял, чтобы я окончила музыкальную школу.

В старших классах я уже знала, что не буду пианисткой, и заниматься отказывалась: не могу, не хочу, ни за что! А он сказал: «Получается, я тебя зря возил все эти годы?» И это так честно и просто прозвучало, что я подумала: «В самом деле, зачем я устраиваю этот цирк? Сколько тут осталось?» И окончила учебу, за что потом была очень ему благодарна.

Помню один эпизод из концертной жизни: я отказывалась идти выступать, потому что было поздно, я устала, а концерт в клубе начинался только в десять вечера. Мама, может быть, меня бы и пожалела, но папа сказал: «Ты же обещала выступить, люди на тебя рассчитывают!» И я взяла себя в руки, оделась, и мы поехали в клуб. Сейчас я понимаю, что родители дали мне прекрасную подготовку к артистической жизни. Я научилась брать на себя ответственность. И жертвовать сном, если нужно. Сейчас трое суток без сна – это для меня привычное дело.

Но как получилось, что вы в двенадцать лет выступали в ночном клубе?

Я выступала на разных мероприятиях в своем родном Симферополе. И кто-­то из клуба меня заприметил. Я исполняла украинские песни в современных обработках, и для Крыма это была экзотика. К тому же ребенок… Как я потом поняла, многие приходили в это заведение именно ради меня – послушать, как «малая» поет украинский фольклор. Обычно я открывала вечер, а потом папа забирал меня домой. Я там видела много такого, что двенадцатилетние девочки обычно не видят, – например, у меня была одна гримерка с двумя братьями-­стриптизерами, и я иногда помогала им застегивать костюмы. (Улыбается).

Наде 12 лет, 2002 г.

Как-­то раз я шла с одноклас­сницами по улице, а навстречу – мои «друзья» из клуба. Ребята поздоровались: «О, привет, Надюха!» Девочки удивленно спрашивали: «Кто это такие? Какие-­то взрослые дядьки… Откуда ты их знаешь?» А я рукой махнула: «Да так, стриптизеры из клуба «Альбион»». (Смеется).

Я воспринимала все как должное. Это была просто работа – интересная и хорошо оплачиваемая. В двенадцать лет у меня было не менее пяти концертов в месяц, за каждый мне платили по сто долларов, и это были большие деньги по тем временам, тем более для ребенка. Я наслаждалась положением востребованной артистки, и мне нравилось, что я приношу деньги в дом. У нас кормилицей была мама, папа получал только пенсию, поэтому моя зарплата была хорошим вкладом в семейный бюджет. В основном я тратила свои деньги именно на подарки родителям и одежду для себя. Со своего первого гонорара в две тысячи гривен – серьезные деньги по тем временам – я купила маме шубу. Ей только немного пришлось добавить. Мама с удовольствием ее носила и всем хвасталась, что это подарок дочки.

Мы с мамой обожаем шопинг. Папа знал, что воскресенье – это наш день: каждое воскресенье в девять утра мы отправлялись на центральный рынок и возвращались в шесть вечера. Причем за весь день могли купить только одну вещь – шарфик, скажем, или шапочку. Это был наш ритуал, любовь к одежде  нас объединяла. Наша семья жила в обычной квартире, у нас не было дорогих вещей, но мы много тратили на одежду, даже иногда от папы скрывали, сколько именно. Примеряли, крутились перед зеркалом, звали его полюбоваться, но о ценах молчали, а он и не спрашивал.

В двенадцать-­тринадцать лет я одевалась очень странно: рэперские камуфляжные штаны, грубые «гриндерсы» лимонного цвета, красила волосы. Сейчас я понимаю, что выглядела гадким утенком и волосы были бы лучше без всякого окрашивания, но тогда я хотела быть «в тренде». В школе меня считали крутой, подражали мне. И мама полностью одобряла поиски стиля.

2017 г.

В то время сложно было купить хороший концертный костюм, и однажды мама собственноручно расшила мне юбку бисером. Мы купили белое боди и белые сапожки, а юбку мама вышила традиционными народными узорами. Потратила четыре месяца – и не зря: все вокруг считали, что это дизайнерская вещь, юбка весила три килограмма! Я долго выступала в этом костюме, пока он не стал совсем мал. Однажды я как­то неловко повернулась или слишком глубоко вдохнула, «липучка» на юбке расстегнулась, и я осталась на сцене в одном боди. Но ничего, допела! (Смеется.)

Наша с мамой шопинговая болезнь продолжается и по сей день. Правда, мама приезжает в Киев редко, а теперь еще реже, потому что из Крыма сложно приехать. Но если у меня выходной, мы на целый день отправляемся по магазинам. И Вова (Владимир Дантес, муж Нади. – Прим. авт.), как когда­то папа Леша, говорит: «Я все понял, даже не буду пытаться составить вам компанию». В последние полтора года я так занята, что мама во время своих визитов видит меня только утром и ночью, когда я возвращаюсь со съемок и концертов. Иногда приглашаю ее на съемочную площадку – посмотреть, как мы работаем.

В детстве вы тоже много времени отдавали музыке. Вам хватало сил на учебу, общение с ровесниками? На свидания ходили?

Времени хватало. И на дружбу с мальчиками тоже. До сих пор помню своего первого «жениха» – Максима Горобца. В первом классе нас посадили за одну парту, и с тех пор мы с ним дружили. Наши родители заметили симпатию между нами и стали общаться, мы даже в гости на дачу к ним ездили.

Во втором классе мы с Максимом поцеловались, а в пятом подрались у доски перед всем классом, я даже не помню, из-­за чего. Вскоре после этого Максим ушел из нашей школы, и с тех пор мы не виделись. Лет пять назад даже искала его в соцсетях, но его нигде нет. И никто из одноклассников ничего о нем не знает.

Со многими из ребят мы до сих пор общаемся, год назад встречались, отмечали десятилетие выпуска. Я опасалась, что нам не о чем будет говорить, все­-таки жизнь у всех разная, но мы прогуляли всю ночь и болтали. Теперь у нас есть даже общий чат в соцсетях.

В школе я вполне хорошо училась, хотя отличницей не была – во­первых, не все успевала из­за концертов, во­вторых, точные науки не для меня. Я гуманитарий. Языки давались легко, неплохо знала английский уже в школе. Кроме вокала и музыкальной школы, я успевала гулять с друзьями, ездила в пионерские лагеря…

У меня было детство. Ничего общего с трагическими историями Майкла Джексона или Джастина Бибера, которые стали суперзвездами в раннем возрасте. Чтобы остаться человеком и не сойти с ума, столк­нувшись со славой, нужна хотя бы минимальная душевная зрелость. Я рада, что большая сцена и медийность пришли ко мне в сознательном возрасте.

В детстве же я никогда не чувствовала себя «звездой» и терпеть не могла это слово. Однажды до меня дошел слух, что меня собирается побить девочка из параллельного класса, потому что я «сильно звездная». Это было несправедливо, ведь я никогда не задирала нос. Даже после участия в «Караоке на Майдані» и программе «Шанс» мне было важно, чтобы друзья не считали, что я «зазвездилась».

На съемках рекламной кампании Maybelline Ukraine, 2017 г.

Но школа – жестокое место, и разборки там случались у всех. Я всегда старалась избежать конфликта, выяснить отношения в разговоре, а драться не умела. В итоге меня не побили только потому, что той девочке нравился мой брат Максим. Поначалу она просто не знала, что я его сестра, потому что у нас разные отцы и фамилии.

Мой брат на пять лет старше меня. Сначала он со мной дрался, потом безумно полюбил, оберегал, дарил подарки и сладости. Макс у нас яркая натура, в детстве был страшным хулиганом, маму из-­за него постоянно вызывали в школу. Он самостоятельный, как и я. В шестнадцать лет начал жить с девушкой. Потом они расстались. Сейчас он женат, живет в Симферополе, работает, как и мама, стоматологом.

Вообще в детстве я больше дружила с мальчиками. Мы легко сходились, я была «своей», стояла на воротах, обсуждала с ними девочек… А сейчас у меня больше подружек.

Когда вы поняли, что хотите быть певицей? Года в три?

Нет, не так рано… Я и танцевать хотела, и даже адвокатом быть. Но когда в четырнадцать победила на «Черноморских играх», все стало понятно. Раз мне это нравится и у меня получается, значит, надо петь. Помню, как спускалась со сцены, как плакали родители.

Конечно, мы понимали, что гарантий успеха нет. Мама однажды сказала: «В этой профессии все хотят стать звездами. А вдруг не получится? Что ты будешь делать?» Я была уверена, что буду счастлива, поэтому поставила перед собой цель и пошла к ней без всяких сомнений.

Постоянно ездила на самые разные конкурсы. Я победила в «Караоке на Майдані», стала финалисткой телепроекта «Шанс». Помню, как зимой мы с папой поехали на один из самых больших конкурсов в СНГ. В плацкартном вагоне было холодно, мало пассажиров. Мы взяли матрацы с соседних полок и укрывались ими. Но мы все время смеялись. Так уж у нас в семье принято: когда все плохо, мы смеемся.

На конкурсе я заняла второе место, и продюсер, который был организатором, предложил мне стать солисткой девичьего проекта – две певицы уже были, а я должна была стать третьей. Группа называлась «МЧС». Мы с родителями все обсудили и решили, что нужно соглашаться. Мне было пятнадцать, оставался год до окончания школы, но продюсеры договорились, чтобы меня перевели на вечернее обучение  в другом городе.

Это был насыщенный работой год. Жила в квартире с двумя девочками, утром нас забирала машина, мы ехали в продюсерский центр – занимались вокалом, фитнесом, танцами, потом отправлялись на студию, вечером нас привози­ли обратно в квартиру. За год мы записали альбом, начали выступать в клубах, у меня появились друзья и знакомства в музыкальной среде – музыканты, аранжировщики. Но клип мы так и не сняли.

Мне не очень нравились песни, а потом продюсер начал приставать к нашей старшей девочке, ей был двадцать один. Меня он не трогал, но я чувствовала, что проект начинает разваливаться, и решила уехать. В это же время домой, в Симферополь, позвонил Игорь Кондратюк, предложил поучаствовать в «Американском шансе».

Я прошла кастинг в Киеве и попала в проект. Предполагалось, что нас, пять девочек, отправят в США, где мы поработаем с крутыми продюсерами, запишем песню и вернемся в Украину готовой командой вроде Spice Girls. Правда, из этого мало что вышло: мы действительно побывали в США, катались в открытом кабриолете по бульвару Сансет, выступали там, записывались, все было на высоком уровне, но из-­за каких-­то нюансов касательно авторских прав проект в итоге показали не в прайм­тайм, и он прошел незамеченным. Честно скажу, я не расстроилась, потому что группа у нас не складывалась: все девочки оказались разного уровня, с разными жизненными приоритетами.

Перед началом проекта «Американский шанс» я успела подготовиться к вступительным экзаменам и после возвращения из Америки поступила в Киевский эстрадно-­цирковой колледж. Но чуть ли не в тот же день из Москвы позвонил знакомый аранжировщик. Он сказал, что есть богатый человек, который пишет песни и хочет продюсировать сольный девичий проект. Я поехала в Москву, познакомилась с ним, и меня взяли. Условия были хорошие: зарплата – полторы тысячи долларов плюс оплата заочного отделения в МГИКе (Московский государственный университет культуры и искусств).

Я забрала документы из колледжа и уехала. Но уже не одна, а со своим парнем Антоном. Мы к тому времени встречались почти год. Он архитектор, с работой у него не клеилось, и он решил ехать вместе со мной. Поначалу жили на мою зарплату. Но я была счастлива, мы любили друг друга, да и маме было спокойнее, что я не одна.

Этот год получился странным. Песни продюсер писал посредственные. А я мечтала о том, чтобы исполнять собственные. Сотрудничество не сложилось. Я понимала, что придется нелегко, мы только за квартиру платили шестьсот долларов. Но при этом я чувствовала уверенность в своих силах, знала, что не пропаду. Антон начал активно зарабатывать на 3D­-визуализации, выполняя заказы для американских компаний. А я чем только не занималась – раздавала листовки в торговом центре, была хостесс и так далее.

Как­-то на одно из мероприятий, где я работала промо-моделью, приехали выступить наши артисты: Сердючка, «Океан Эльзы», Валерий Меладзе. После концерта к Вакарчуку кинулись фотографироваться гости. Но Святослав сказал: «Да, конечно, только сначала я сфотографируюсь вон с теми девочками», – и подошел к нам с моей подругой Викой. Он приметил, как мы издалека подпевали во время концерта. Мне было очень приятно!

Кроме подработок и заочной учебы в институте, я стала преподавать вокал взрослым, детям уроки не давала – на тот момент я не готова была взять на себя такую ответственность, опыта не хватало. А вот взрослым, которые хотели классно спеть в караоке, выступить на студенческом концерте или даже поехать на конкурс, я могла помочь.

Одновременно я писала песни. И мечтала о собственном проекте. В это же время Антон увлекся музыкой, учился быть аранжировщиком. Но мы никак не могли продвинуть себя. Как-­то маме позвонила Инна Вишняк, украинский продюсер, помнившая меня по «Черноморским играм», и сказала, что Потап ищет девушку для его продюсерского проекта. Мне это было неинтересно, ведь я хотела быть сольной певицей. Но все же приехала на встречу с Потапом и Ириной Горовой (сопродюсер MOZGI Entertainment) в Киев… и была ошарашена его обаянием. Я ожидала увидеть грубоватого, резкого человека, а он оказался невероятно добрым и родным, как папа. Именно потому, что мне так сильно понравился Потап, я передумала и решила принять участие в проекте «Время и Стекло».

Вы ведь раньше были знакомы со вторым солистом, Позитивом (Алексеем Завгородним)?

Да, к тому времени мы были знакомы уже два года. Мы вместе выступали в Артеке на фестивале «Наша земля – Украина», он – в составе группы New’Z’Cool, я – сольно. Мы друг другу понравились и признались в этом. И вот увиделись снова после двухлетнего перерыва. Я опасалась, что работать будет сложно. И первую неделю, действительно, мы оба чувствовали неловкость, встречаясь взглядами. Но очень скоро это прошло, мы стали как брат и сестра.

Наши продюсеры Потап и Ира Горовая хотели создать интригу для зрителей, пытались представить нас с Позитивом как романтическую пару, но получалось неправдоподобно, «химии» между нами не было, поэтому и ожидаемого эффекта не последовало. Это стало хорошим уроком для нашей команды и для нас самих: люди всегда чувствуют подделку в музыке и в имидже. По­-этому последние года четыре мы с Позитивом ведем себя так, как в жизни, и никто не пытается нам ничего навязать.

Большой сольный концерт «Время и Стекло» в Киеве, 2017 г.

Когда мы стали самими собой, «выстрелила» песня «Имя 505». Хотя она создавалась в неком конфликте: мы ругались, спорили, разъезжались по домам. Но в то же время чувствовали, что попали в точку, это был драйв, и она мгновенно стала хитом. Сто восемьдесят миллионов просмотров клипа на YouTube – это рекорд! Нас до сих пор никто не переплюнул – ни украинские, ни российские исполнители. С этого момента я поняла, что проект будет успешно развиваться и что я на своем месте, а MOZGI Entertainment – моя семья.

Кстати, несмотря на наши дружеские чувства, нам с Позитивом поначалу было непросто вдвоем. На гастролях мы часто ссорились из­-за несовпадающих биоритмов. Он любит гулять до пяти утра и в автобусе может всю ночь не спать, болтая с музыкантами. А я хочу отдохнуть. Cлучались конфликты. Но мы быстро мирились: Леша отходчивый, да и я не люблю долго дуться. Сейчас уже притерлись, нашли компромисс. Иногда я могу до пяти утра веселиться с ними, иногда Леша позволяет мне отдохнуть и тогда всех утихомиривает: «Ш­ш­ш, Надя спит, тихо!»

С Позитивом (Алексеем Завгородним) во время съемок клипа «На стиле», 2017 г.

Позитив научил меня легче относиться к жизни. Я перфекционист и трудоголик, себя не жалею, иду к цели, не видя препятствий. А он всегда спокоен и доволен жизнью. Леша и меня научил расслабляться. Я даже сделала татуировку Relax, take it easy.

В паре с Владимиром Дантесом вы производите впечатление очень довольных жизнью людей. Расскажите, как вы с ним встретились.

В начале моей работы в группе «Время и Стекло» мы с Антоном по­-прежнему жили вместе. Но на четвертый год совместной жизни наши отношения стали умирать. Антон – тоже творческий парень, но его образ жизни не был мне близок. Например, он любил гулять с друзьями до утра, его ничего не останавливало. А у меня четкий жизненный план: я люблю работать, ходить на концерты, проводить время с друзьями и семьей. Мы пытались поговорить с Антоном, но он меня не слышал, и я все яснее понимала, что дальше нам не по пути. Но расстаться не решалась.

В 2011 году мы отправились на фестиваль «Золотой граммофон» в Крым. Ехали в поезде вместе с другими артистами – Алёшей, Эрикой и группой «ДиО.фильмы» (Дантесом и Олейником). Мы были в одном купе, болтали, смеялись. Дантес на меня даже не смотрел. А когда я вышла из купе, чтобы немного остыть – в коридоре было прохладно, – Вова вышел вслед за мной и накинул мне на плечи свою куртку.

Должна признаться, что я о нем уже тогда подумывала. Как-­то мы с подружкой стали в шутку подбирать мне жениха из шоубиза. Остановились на Вове. Мне импонировало, что он красивый, наглый и загадочный. А мне нравятся плохие парни.

Мы постояли в коридоре, потом еще поболтали с другими, а когда я собралась спать, Вова вдруг открыл дверь моего купе, зашел и сказал: «Я на тебе женюсь». И вышел. Было приятно, но я не восприняла его слова всерьез. Слышала, что он ловелас, крутил любовь чуть ли не с половиной музыкальной тусовки.

Перед началом фестиваля мы с Позитивом, Олейником и Дантесом пошли к морю. Вова спросил, где я живу. Я ответила, что на Печерске. «Ты что, такая богатая?» – «Нет, – говорю, – мы с парнем вдвоем квартиру снимаем». Позитив вмешался: «Да там парень такой, не очень». Вова тут же предложил: «Так переезжай ко мне!» Он, как выяснилось, жил через три дома от меня. Мы посмеялись, не более. После концерта разъехались по гостиницам. А утром, помню, меня накрыло жгучее желание получить от Вовы эсэмэс. И он действительно написал! Это было формальное сообщение, он просто спросил, как дела, но мы продолжали переписываться несколько дней, пока я гостила в Крыму у родителей.

В тот период у меня были серьезные проблемы с кожей – демодекоз. Я ужасно страдала по этому поводу, Позитив меня поддерживал, успокаивал, что под гримом не видно, хотя все лицо было в бугорках. Кстати, тогда в поезде я была даже не накрашена, не представляю, как Вова мог обратить на меня внимание. В Симферополе я сдала все анализы, чтобы найти причину. В итоге оказалось, что виноват дисбактериоз, возникший на фоне приема антибиотиков. Но еще до того, как это выяснилось, мама предложила мне сходить к целительнице. И та мне сказала следующее: «Все дело в нервах. Ты изводишь своего парня, но думаешь о другом. Не волнуйся, все будет хорошо, и с лицом тоже».

Я была шокирована ее словами о другом парне – настолько, что, едва выйдя от нее, позвонила Антону и сказала, что мы расстаемся. Он отмахнулся: «Да ладно, это просто очередной каприз, приедешь – поговорим». Но я повторила, что настроена серьезно.

В день приезда я с утра поговорила с Антоном, расставила все точки над i, а в обед мне пришло сообщение от Дантеса: «Включи радио «Люкс­FM»». Вова в это время давал интервью на радио и сказал, что влюбился в солистку «Время и Стекло». Это была приятная неожиданность!

Вечером мы встретились на церемонии вручения премии «Хрустальный микрофон», но Вова меня как будто вообще не узнал, прошел мимо и даже не поздоровался. Это меня сбило с толку. После премии мы пошли большой компанией на after-party и в первый же вечер поцеловались – при всех, при Позитиве, его девушке Ане и Вадиме Олейнике. Надо сказать, что Вова не любит целоваться на публике, считает это неприличным. Но в тот момент просто не смог удержаться. (Улыбается.) Когда вез меня домой на такси, признался, что не хочет меня отпускать, ведь дома меня ждет Антон. Я пояснила, что мы расстались, хотя пока и живем под одной крышей. А через неделю я переехала к Вове.

И как это было, Надя? Вы же друг друга совершенно не знали. Всего нескольких дней общения оказалось достаточно, чтобы принять такое решение?

Я думаю, это хорошо, что мы прыгнули в омут, не успев подумать. Возможно, если бы не жили вместе, то из­-за мелких ссор, эмоциональности и упрямства потеряли бы друг друга. У нас была сумасшедшая любовь, с ревностью, как в итальянской семье, со скандалами и битьем посуды… Я ревновала Вову к прежним девушкам. Сейчас я понимаю, что это было глупо, ведь прошлое не имеет значения.

Кроме наших внутренних разборок, были еще и дополнительные сложности, связанные с моей работой. Продюсеры «Время и Стекло» поначалу просили нас с Вовой скрывать наши отношения. Отчасти потому, что еще существовал сценарий «между солистами проекта что­-то есть». Отчасти, наверное, потому, что Потапу не очень нравился Вова – ловелас, разбивающий сердца. Потап по-­отцовски предупреждал, что это может плохо для меня кончиться. Хотел, чтобы мы проверили свои чувства временем, прежде чем отношения станут публичными. Грамотный продюсерский ход. Но года через два папарацци стали нас фотографировать вместе, и смысла скрываться уже не было.

За четыре года, что мы были вместе до свадьбы, Вова три раза делал мне предложение. В первый раз – «игрушечное», надев мне на палец кольцо из проволоки от шампанского. Во второй раз кольцо было настоящим – Вова устроил мне сюрприз за городом, куда мы поехали на шашлыки с друзьями. Я как будто участвовала во флешмобе, должна была найти что­то в «отражении себя», и в итоге оказалось, что он спрятал коробочку с кольцом в зеркальном шкафчике, причем в туалете, – это было единственное зеркало в номере. Я два часа провела на телефоне, хвастаясь подружкам, что Вова сделал мне предложение.

Мы хотели пожениться, но тогда на красивую свадьбу денег не было. А когда появились, Вова сделал предложение еще раз, уже по всем романтическим канонам, и снова в прямом эфире. Он тогда работал ведущим на утреннем шоу «Люкс FM». В день рождения моей мамы, 16 марта, он подстроил так, чтобы я позвонила на радио и передала ей поздравление. В это время, согласно его хитрому плану, подружки везли меня якобы на примерку к дизайнеру. Когда я закончила говорить, Вова сказал, что у него тоже есть что­-то важное. И спросил: «Выйдешь за меня?» Я, конечно, закричала: «Да!»

Вова попрощался со мной в эфире, сказал, что увидимся вечером, а сам в это время рванул на место, куда меня везли, и встретил с цветами и кольцом от Tiffany, о котором я мечтала (это оригинальное украшение в виде ремешка). И неожиданно выбежали операторы с камерами. Я много раз пересматривала это видео, оно меня очень трогает…

К свадьбе мы готовились полгода. Расписались за три дня до торжества и чувствовали себя счастливыми от самого процесса. Даже просто поставить подписи – это был кайф. На торжество деньги заработал Вова благодаря своему участию в телепроектах. Муж вообще меня балует: все деньги, которые  зарабатываю я, – мои, все деньги, которые зарабатывает он, – наши. (Смеется.)

Свадьба Владимира Дантеса и Нади Дорофеевой, 2015 г.

У нас была «лавандовая» свадьба. Я как­-то увидела красивое фото в интернете – нежная веточка лаванды в чашке – и захотела сделать свадьбу в таком стиле. Позвонила маме в Симферополь, зная, что она выполнит любую просьбу. И родители нашли поля, где выращивают лаванду, собрали мне четыре мешка – один собственноручно, а три купили. Передавали цветы в Киев автобусами, контрабандой.

Параллельно мне в Киеве шили платье, и на каждой примерке приходилось его ушивать: я все время худела от переживаний. Ни один из моих пап, к сожалению, не смог приехать на свадьбу, и Потап стал моим посаженным отцом, именно он вел меня к алтарю.

В итоге свадьба получилась прекрасная и трогательная. Я спела песню, написанную для Вовы. Позитив даже прослезился, ведь мы писали ее вместе, в промежутках между концертами, по ночам, в дороге.

Мы пригласили журналистов. Мне доставляло удовольствие рассказывать о том, как я счастлива с любимым, нравилось, что мы ничего не скрываем. Гостей было семьдесят, в основном нам дарили деньги, и этой суммы как раз хватило, чтобы съездить в свадебное путешествие в Барселону.

После свадьбы что­-то изменилось в ваших отношениях? Иногда бывает, что формальное заключение брака, когда люди уже не один год прожили вместе, как будто расхолаживает партнеров.

Наоборот, мы стали еще ближе. У нас одинаковые жизненные цели, мы всем занимаемся вместе. Я совершенно перестала ревновать. Вова даже немного волнуется по этому поводу. Когда он начал сниматься в тревел­-шоу о еде и стал много путешествовать по разным странам со съемочной группой, я поначалу переживала, что длительные разлуки могут разрушить отношения, а может быть, просто ревновала его к работе, к путешествиям…

Однажды он предложил съездить вместе. Это было правильное решение. Побывав на съемочной площадке, увидев собственными глазами весь процесс, осознав, какой это огромный труд, я совершенно перестала волноваться. И теперь мы оба постоянно рассказываем друг другу все о своих проектах. Я ему полностью доверяю. Вова, например, часто предлагал мне треки для «Танців з зірками».

Недавно мужа  пригласили на кастинг фильма, он прочел сценарий и говорит мне: «Предупреждаю, там постельная сцена». А я ему: «Да пожалуйста!» Наверное, мы просто повзрослели.

Вова меня совсем не ревновал к партнеру по «Танцям з зірками» Жене Коту, хотя в начале проекта даже мне было немного неловко. Женя мне сразу понравился – культурный, дружелюбный, воспитанный, хорошо выглядит. Опытный хореограф­постановщик, победитель популярных телевизионных проектов, много лет работал на одном из ведущих телеканалов, ставил танцы для участников разных талант­-шоу. В общем, крутой партнер.

С партнером по проекту телеканала «1 + 1» «Танці з зірками» Евгением Котом, 2017 г.

В день знакомства он пришел с женой, мы все друг другу понравились. За пять дней до старта проекта начали работать. Женя встал со мной в пару, закрутил, прижал к себе и посмотрел прямо в глаза. Было неловко, я застеснялась. И тут же рядом была его жена Тата, чемпионка мира по танцам на пилоне. Мы тренировались в их собственной танцевальной студии.

Для танцоров это стандартная история – изображать любовь в танце, а мне было не так легко. В конце концов, подошла Женина жена и сказала: «Так, Надя, тут нужна страсть, нужна любовь, нежность, прекращай смущаться». Мы стали больше работать над актерским мастерством. И хотя первую неделю мне еще было нелегко, потом я втянулась. Женя то и дело спрашивал: «Как бы ты погладила любимого? Ты разве так обнимаешь мужа?» Он добивался реалистичности, искренности чувств, эта способность и стала нашей фишкой на проекте.

Теперь мы дружим семьями, ходим друг к другу в гости, ужинаем вместе. У Вовы ревности нет, поскольку он не раз приходил за кулисы и знает, каким кровью и потом даются эти страсть и легкость. У Жени травма руки, у меня – колена, за несколько дней до проекта обнаружилась трещина мениска.

Год назад из-­за постоянных выступлений на каблуках у меня диагностировали перегрузку коленей, но я пропила курс таблеток и забыла об этом. И тут перед началом проекта – трещина! Что делать, пришлось срочно лечиться, пройти курс болезненных уколов. Я носила наколенники во время репетиций, но все равно было больно и колено опухало.

Ноги в синяках, бок болит, потому что, в двадцатый раз отрабатывая поддержку, Женя надавил мне на ребра. А после выступления слышать, как мне все легко дается, было даже немного обидно. Но мы никогда не жаловались: любовь зрителей и паркет дарили нам силы и вдохновение работать еще больше. О закулисье проекта и о том, какой ценой дается ощущение легкости в танце, я рассказывала в своем DoDo Vlog.

Этот проект дал мне невероятно много. Я всегда мечтала научиться танцевать профессионально. Кроме того, я приобрела бесценный актерский опыт. Танцуя с Женей, я верила в каждую историю, которую мы показывали на паркете. Теперь хочу внедрять больше актерских элементов в наши выступления с Позитивом.

В одном из номеров в «Танцях з зірками» на «1 + 1» вы танцевали втроем с маленькой девочкой. Расскажите об опыте работы с детьми в проекте «Голос. Діти­4», в котором группа «Время и Стекло» является тренером. Чему вас дети научили? Что вы узнали нового о себе благодаря общению с ними?

Начну с того, что группу «Время и Стекло» дети очень любят. Это самая благодарная и позитивная публика. Они танцуют с первой песни, ничего не стесняясь. После концерта дарят нам конфеты, письма, плакаты, шоколадки. Однажды даже подарили  шампунь, о котором я говорила в своем видеоблоге. Они знают, что я борюсь с зависимостью от латте, и дарят мне картинки: перечеркнутый стаканчик и надпись «Латте – нет!». Они очень классные, нам с Позитивом повезло с поклонниками.

Дети, которые приходят на проект, – уже бриллианты. И важно их правильно огранить, быть не просто тренерами , а стать для каждого другом и поддержкой.

На съемках клипа к песне «Тролль», 2017 г.

Самым сложным для меня было отказать ребенку, сказать «нет». После съемок я неделю отходила. Вспоминала, анализировала: ну почему мы не повернулись к этому участнику! Сложно все понять, сидя спиной к участнику. Вот ты сидишь с закрытыми глазами, услышал сильный голос, нажал кнопку, повернулся – все хорошо. Потом выходит другой ребенок, и вроде тоже все хорошо, но ты почему­-то не поворачиваешься, а потом оказывается, что на сцене – ребенок шести лет, который «валит» на уровне с двенадцатилетним, а ты этого недослышал.  Начинаешь корить себя.

У нас с Позитивом двойное кресло и одна кнопка на двоих: это кресло нас ссорило и мирило, но в нем – наша двойная сила. В некоторых случаях  я голосовала за душевность, артистизм, а Позитив, наоборот, за технику вокала.

Надя и Позитив на шоу «Голос. Діти», 2017 г.

На проекте «Голос. Діти­ 4» у меня даже проснулся материнский инстинкт. Раньше я боялась думать об этом, мы с Вовой были не готовы и боялись ответственности. Детей хотим, но не сейчас. Однако я чувствую, что рано или поздно это случится и мы придумаем, как все совмещать. А пока нужно реализовать себя и подготовиться материально.

Надя, вы можете сказать, что добились того, о чем мечтали с детства?

Мне многого еще предстоит достичь. Но сейчас я живу в гармонии с собой, и это важно. Прежде мне это состояние было незнакомо, я всегда сомневалась в себе и в решениях, которые принимала. Мне все время что­-то не нравилось. Но когда наладились отношения в группе, когда «выстрелила» песня «Имя 505», команда MOZGI Entertainment стала моей семьей, я встретила Вову, в моей жизни появилась гармония. Пришлось проделать долгий путь, но теперь я чувствую, что все хорошо.

Мне никогда и ничего не доставалось легко. Я всегда ставила перед собой цель и шла к ней. С одной стороны, иногда хочется, чтобы все складывалось само собой. С другой – я благодарна за все, что со мной случается.

Чтобы добиться своей цели, нужно окружать себя энергичными, позитивно настроенными, интересными людьми. С моей подругой­-партнером Лерой Бородиной мы открыли магазин одежды корейских брендов So DoDo. Еще три года назад, когда мы познакомились, она показалась мне очень интересной: молодая мама, успешно управляющая собственным бизнесом, сервисом аренды одежды Oh My Look! и сетью бьюти-­баров G. Bar, обладательница бизнес­-премий. Я открыта для всего нового, поэтому таких людей вокруг меня все больше.

Когда я задумалась о собственном бизнес­проекте, точно знала, что он будет связан с одеждой. Я люблю и умею ее выбирать, меня часто спрашивают о моем стиле и просят дать модный совет. Обожаю куртки oversize, объемные свитшоты. Вещи для нашего магазина So DoDo мы с Лерой выбирали лично, специально ездили в Сеул. У нас разные вкусы, но одни цели в жизни, поэтому наш тандем получился удачным.

Одним из самых сложных испытаний для меня стало выступление на мероприятии FuckUpNight, где перед аудиторией в шестьсот человек нужно было рассказать о своих самых громких провалах. Я жутко нервничала! На съемках «Танців з зірками» я волновалась до боли в животе, но на FuckUpNight – еще сильнее. Целую неделю сходила с ума, а накануне хотела соврать, что заболела. Но в итоге я вышла на сцену и рассказала всем о поисках себя, о своих модных провалах в юности, о том времени, когда пела совершенно ужасные чужие песни. Это было почти стенд­ап­выступление, с шутками.

Я начала так: «Здравствуйте, я Надя Дорофеева, солистка группы «Время и Стекло». Для многих это уже фак­ап». Благодаря мужу я научилась шутить над собой. Когда ты относишься к себе и к жизни с юмором – освобождаешься, становишься счастливее. И теперь я знаю, что ошибки – это всего лишь повод отыскать креативный способ их исправить.

Источник

Comments

comments